• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: tal_ch (список заголовков)
23:09 

tal_ch
I enjoyed the meetings, too. It was like having friends©
...и уже на семидесятой странице он встретил героя, знакомого по дядькиным рассказам, но узнал его не сразу. Долго ходил вокруг да около имени, с которым сроднился в детстве, а характера не узнавал, да и поступков тоже.
Но и герой был так себе, проходной, записанный для фона, как цветок на настенном ковре, в левом верхнем углу.
Судорожно он принялся листать каталог библиотечных книг, пытаясь среди названий обнаружить что-то, что натолкнет его встретить знакомую историю со знакомым лицом.
Тщетно он надеялся, что в царстве литературной систематики сыщется большой перечень персонажей всех существующих книг, чтобы можно было пробежаться пальцем по строчкам, найти их всех - всех, о ком он столько знает, и убедиться, что их истории взаправду существуют. Не выдумал их дядька, когда между делом разговаривал то ли с ним, то ли сам с собой.
В родительском шкафу нашлась еще одна книжка, и пока он шел тараном через толстый том, надежда встретить своего героя рассеивалась, как туман. В третьей четверти он, наконец, наткнулся на имя, отозвавшееся внутри приятным мягким звуком. Уделялось ему чуть больше абзаца, но и сквозь него можно было ухватить за подол интересную и разноцветную его судьбу. Автор скаредно выделил на него сорок восемь слов, включая предлоги, но между этими словами и поместилось оно - узнавание.
Он незаметно замял в книжке страницу и перечитывал ее перед сном. Книжка помещалась под подушку, и ночами ему снилось, что история его героя становится все длиннее, что дядьке было известно лишь самое главное, но далеко, далеко не все подробности. Наутро, правда, он уже не помнил, чем обрастала история, и лишь в уголках губ пряталось чувство, что продолжение существует.
И он поплыл по книжному течению, вольно отталкиваясь от классики и ныряя в современность, изумленно рассматривая на дне античность, а сквозь ее блеск - отражение постмодерна. Даже институт, который он выбрал, оказался литературным. Уж там-то всем тем, кого он так хорошо, так близко знал с детства, уделялось тщательное, пристальное внимание. Только лишь истолкование их судеб и ролей в сюжете оказывалось все не тем, не таким, незнакомым и истолкованным превратно.
Но зато он, наконец, собрал их всех, пусть тусклых и проходных, но всех. Своих.
Ему нравилось, что никто больше, кроме него не знает их настоящих. Ему нравилось это чрезвычайно долго, как в детстве нравятся мороженое и карусели, получаемые дозированно и по праздникам, и кажется, ничто из этих прекрасных вещей - лишь только дай их в постоянное распоряжение - не способно надоесть за целую вечность.
А потом он устал.
Он перебирал пальцем шершавые корешки книг, старых и новых, переставлял их местами на полке, вспоминал истории своих любимцев, бормоча их под нос в произвольном порядке. Охрана тайны стала тяготить его, а подходящего племянника, который бы болел и, болея, прятал под подушку томик зачитанных сказок, у него пока не было...

@темы: книжки без обложки

01:32 

tal_ch
I enjoyed the meetings, too. It was like having friends©
Маленькое эссе, навеянное рандомными выписками из медицинских карт и старым сборником сказок.

Один человек родился со странной патологией мышц лица и мог придать себе любой облик.
Он научился управлять не только своей внешностью, но и предугадывать желания других, чтобы им понравиться, разумеется, в корыстных целях - не иначе, чтобы получить от них желаемое.
Визуальная атака на психологической подкладке сделала его чрезвычайно богатым и фатально одиноким. Его феномен, на обнародовании которого он также сколотил состояние и привлек к себе внимание, изучался в лучших институтах мира.
Окружающим стало казаться, что если он так популярен, то они любят его, и окружающие захотели быть к нему ближе.
Но те, кто получал от него то, что хотел, в обмен на его выгоду, неизменно жаждали одного - узнать, как на самом деле выглядит его лицо.
Немногим это удавалось с помощью настойчивости или обмана.
Из тех, кто узнавал, ни один не желал разговаривать с журналистами, жаждущими сенсации, и как-то комментировать полученные сведения, как будто то, что они узнавали, было чем-то, глубоко лично затрагивающим их самих, и не имело отношения ни к самому человеку с множеством лиц, ни к кому-либо другому.

12:03 

без названия

tal_ch
I enjoyed the meetings, too. It was like having friends©
Этот кусок книги, без начала и без конца, некий выдранный из середины лоскут какой-то истории, попадается мне в руки все время - либо он путешествует по одному ему ведомой траектории из библиотеки в библиотеку, либо все мои библиотеки - ни что иное, как части одной гипербиблиотеки, и этому глобальному книгохранилищу присуще желание подсовывать мне снова и снова один и тот же огрызок одного и того же произведения.

... Младший брат донашивает все за старшим - его одежду и обувь, его старые учебники, брошенных им женщин, его неудавшуюся жизнь. Он дорабатывает его проекты, к нему приходят старые друзья его брата, он дает утешение и ответы на вопросы тем, кто не может получить их от того, другого. Он умеет так же одеваться, говорить и вести себя, и при том давать людям то, чего они ожидали от того, другого. Его имитация почти идентична оригиналу.
Ведомый воспоминаниями о брате, и уверенностью, что знает его лучше других, он идет по его стопам и подбирает надкусанные яблоки, разбросанные то там, то тут, чтобы превратить их в пирог, в джем или пастилу, но в какой-то момент понимает, что потерял нить понимания, чего именно тот хочет добиться. Брат же не станет объяснять ему этого - впереди видна только его спина, он никогда не оглядывается, никогда не останавливается и не возвращается к тому, что однажды оставил.
И младший брат решает сделать остановку, чтобы подумать, не превратился ли он сам в невидимку, пока поддерживал чужой образ. Ему хочется хоть раз в жизни почувствовать себя тем, за кем сломя голову бегут все и не могут догнать.

02:52 

Круг на воде

tal_ch
I enjoyed the meetings, too. It was like having friends©
Сдается мне, автор накропал постмодерн а'ля Жюль Верн, не взяв ничего нового, кроме старого.
Я обнаружила эту книжицу, отпечатанную на старой машинке и вложенную в черную папку, на стыке полок с историей мистификаций и географией белых пятен. Кто-то прятал ее, то ли постыдившись, то ли надеясь, что в этот сектор библиотеки никогда не заглянет по-настоящему пытливый ум.

"Молодой англичанин Артур Морган отправляется со своей сестрой в кругосветное путешествие на собственном пароходе, желая доказать своим родителям финансовую состоятельность и зрелость помыслов и замыслов, и в путешествии обнаруживает новый остров посреди Атлантического океана, не обозначенный ни на одной из карт.
Судьба, обернувшись бурей, заставляет Морганов остаться на острове и осмотреть глубины пещер с сетью подземных рек.
В скрытых от глаз посторонних недрах гор они обнаруживают поселение аборигенов с певучим языком, похожим на все языки мира сразу, которые привечают их в храме Мёртвой памяти, главном культовом месте их культуры. Вскоре мудрые служители легко подбирают наречие, похожее на английскую речь, чтобы объясняться с гостями. От их хитрых, но не лишенных тайного знания, взглядов не укрывается ничего - и вот путешественников уже ждет сказание о лишенных надежд, затерянных в пещерах и влачащих свое скудное существование жителях этой местности, и о последней надежде на обретение смысла жизни и родины - о потерянном корабле Калиборе Десятом, покоящемся на дне Моря Лин. Ласковые воды этого моря должны принять в себя того наивного пришлеца, который осмелится вступить в диалог с ним. Порывистый Артур в длинной лодке отправляется на тайный берег, чтобы увидеть все своими глазами и, чем черт не шутит - поговорить с живой стихией. На берегу ему чудится, что море обращается к нему языком древнего знания, предвещая, что он поднимет Калибор со дна и принесет свободу беспамятным местным жителям. Чувствуя, что долг избрал его, Артур проводит много дней у моря, предаваясь молчаливому диалогу и готовясь исполнить предначертанное. Двенадцать верных спутников, разбив лагерь по окружности и передавая священную вахту друг другу, охраняют его покой.
Но не все разделяют мечты и надежды доверчивых людей, привыкших полагаться на сказания. Леди Морган, оставшейся в храме, рассказывают совсем иное сказание - о гибели старого мира под влиянием разрушительного мужского начала, пришедшего из неизвестности и сеющем неизвестность. И только женское начало, символизирующее материнство и заботу, будет способно противостоять хаосу изменений, а для этого в храме Мёртвой памяти ее должны посвятить в Матери осиротелого народа, чтобы она принесла на из землю разум, знания и плоды развитой культуры. Облаченная столь суровой ответственностью, она принимает свой крест, и назвавшиеся ее Сыновьями служители обещают верно и преданно исполнять ее волю, просвещать и образовывать неразумных и делать мир лучше. Самый молодой из них, по имени Драу, становится ее правой рукой и телохранителем, помогая устанавливать власть и порядок в их сакральном и замкнутом мире. Но леди Морган тоскует о брате, который не знает, что пошел по пути хаоса, и Драу снедаем ревностью и бессилием оттого, что не может владеть ее сердцем. В храме ее посещают видения битвы и страданий брата, умирающего у нее на руках. Драу убеждает ее отправиться на поиски Артура, чтобы образумить его и предотвратить опасность. С собой он ведет отряд телохранителей, хранящих остатки знаний старой магии культа.
Тем временем, погрузившись в Море Лин, Артур оказывается в плену видений: ему грезится город Многих Пришедших, который он может воздвигнуть в самом центре мира, если только поднимет со дна Калибор, перед его глазами возникает изменчивый образ, то юный, то старческий, текучий, словно вода, который направляет его по верному пути в глубины вод. Силой желания увидеть построенный город воочию, Артур поднимается из пучины на обтекаемом металлическом каркасе воздушного корабля, построенного по забытой технологии давно канувших в Лету инженеров прошлого. На боку судна отчетливо читается "Калибор Х". Все системы корабля в момент соприкосновения с воздухом, решают заработать.
Леди Морган и Артур встречаются на узкой береговой полосе в момент отлива.
Он говорит ей о видениях. Она говорит ему о видениях. Они не слышат друг друга. Ей кажется, что он защищает иллюзию, ему кажется, что она в плену гордыни и жадности.
Желая защитить его, она предлагает ему сдаться на ее милость и отправиться назад, желая убедить ее, он предлагает ей взойти на корабль, забрать людей и полететь вперед. Жаркий спор перерастает в ссору, магия места бурлит над их головами, и телохранители обоих сторон, напряженные от угроз, желают защитить своих предводителей и неосторожно провоцируют бой. Драу пытается укрыть леди Морган от битвы, Артур думает, что он ее похищает, между ними завязывает битва, в которой более искусный в воинском деле Драу смертельно ранит Артура.
Готовый к отлету Калибор Х ждет свой народ, и Артур просит Моргану завершить его дело, а Моргана приказывает Драу именем Артура собрать людей и ввериться тому, что готовит им кем-то и когда-то запрограммированный Калибор.
С раненым Артуром на руках она садится в лодку, чтобы сетью пещерных рек выплыть к их пароходу, стоящему в бухте острова, но лодку встречает лишь пустое побережье и открытое море.
И леди Морган с телом брата покорно и равнодушно уплывает в неизвестность океана."

@темы: роман, постмодерн

22:18 

Рыбаки и рыбки. Длинная история

tal_ch
I enjoyed the meetings, too. It was like having friends©
Под синей обложкой, шершавой на ощупь и согревающей ладонь, живет наборщик типографии города Дада, перебегающий со страницы на страницу абзацами компактного шрифта.
Иногда он смотрит на читателя чернильным глазом с монохромной иллюстрации, готовый подмигнуть.
В его клетчатом чемодане, лежащем на антресолях, почивает сном пухлая пачка скрепленных страниц переводного текста.
Авторство переведенных заметок принадлежит человеку эпохи Возрождения, по крупинкам собиравшего дело своей жизни с обрывков папируса, которые он выкупил за сотню
гульденов у бродячего торговца.
Папирус повествует о судьбе рыбака из римской провинции Немории. Рыбак встретил человека с востока и тот смутил его легендой о трех частях истины, которую можно завлечь в свои сети. Каждый день он закидывал зачарованный невод в воды моря и ждал, что они принесут ему по кусочку, приближающему его к познанию. Невод приносил ему мусор или рыбу, и рыбак, одержимый историей, выбрасывал их прочь, отчего стал нищ и безумен. Он развесил невод у своего жилища и ловил редких скитальцев, забредающих в те края, чтобы рассказать им свои видения о далеком будущем в далеких краях, где у берега моря ждет освобождения печальный молчаливый правитель крепости с тяжелым венцом на челе.
Каждый день он видит в воде отражение грядущих событий, и память о том, что будет потом, тяготит его, и по вечерам он заводит заунывную песню о сети времен, в которую
попались предсказания, фантазии и сны. Бродячий дудочник подхватывает ее и, исказив до невозможности, пускает по свету, чтобы купец, едущий из Александрии в
Руссильон, запомнил и спел своему сыну, который вырастет авантюристом, наживающимся на перепродаже книг.
Меж тем, наш позабытый за сетями связей наборщик, фантазер с нереализованным потенциалом переводчика, пишет в день по странице своих снов, искусственно старя их с
помощью чая и солнечного света на металлических перилах балкона однокомнатной квартики где-то в самом центре города Дада.

bibliotheka orbi tertii

главная